Первый день дома

Точнее это был вечер. Мы привезли слегка уморенного от больничного режима детеныша домой. И знаете, что случилось? На пороге квартиры ребенок был вне себя от счастья. Он смеялся и прыгал от восторга. Мы еле сдерживали слезы умиления. Только мы вошли внутрь и высвободили малыша из своего комбинезона-скафандра, как он со всего ног бросился на кухню и полез в холодильник, потом встал на стул и стал рыскать по буфету в поисках сушек и хлеба. Я предусмотрительно накануне попросила мужа убрать всю еду из поля зрения, а все хлебобулочные изделия спрятать на самую верхнюю полку, куда даже я с трудом могу добраться. Ребенок шнырял по кухне с выпученными глазами, открывая все дверцы и залезая во все ящики. Эта отчаянная картина повергла меня в шок. Малыш решил, что больничная жизнь с уколами и безвкусной кашей-клейстером навсегда закончилась, а дома все будет, как раньше: сушки «Малютка» по первому требованию, глазированные сырки на полдник и хлеб в неограниченном количестве. У меня опустились руки (вообще на протяжении последующих месяцев они у меня будут опускаться с периодичностью несколько раз в день). В тот момент я поняла, что впереди будет ад.

Понятно, что хлеб и сушки – это лучшие углеводные «друзья-помощники» любой мамы (или я себя этим утешаю?). С помощью этих нехитрых средств мы решали многие вопросы, связанные с непослушанием, а также они служили главным методом предотвращения публичных истерик и скандалов. Нашего малыша природа наделила буйным нравом и непростым характером (как выяснилось накануне, еще и дурной наследственностью – это я про диабет), поэтому без сушек мы вообще не выходили из дома, так же, как сейчас никуда не идем без глюкометра, инсулина и пакетика сока (на случай гипогликемии – низкого сахара).

Морковь стала главной заменой сушек

Я просто не могла себе представить, как буду действовать в конфликтных ситуациях (которые случаются по 10 раз в день). Раньше сушка в зубы – и вопрос решен или улажен, частично или на время. И овцы сыты, и волки (мамины нервы) целы. Теперь пришлось применять хорошо освоенный на йоге принцип стороннего наблюдения за ситуацией без насилия и активного вмешательства в нее (в народе этот непопулярный метод получил название «дать выплакаться», а в нашем случае – дать поваляться на земле/в луже, побарабанить руками по полу, все раскидать/поломать/разбить и сорвать голос). А еще дыхание. Вдох-выдох, вдох-выдох. В условиях квартирной изоляции это еще хоть как-то осуществимо. А как быть с публичными местами?! Я с ужасом могла подумать, как мы пойдем в магазин (где он знает каждый уголок с его любимой едой), или в кафе (где он неизменно получал пирожок с яблоком), или в гости (где дети будут бесперебойно хомячить печенье, запивая компотиком «Агуша»). А перспектива постоять в очереди в Сбербанке или на почте вообще превращалась для меня в беспощадный стресс-тест.

Это в прошлом

Избавлю Вас от рассказов, описывающих наши  диалектические стычки, случавшиеся по всякому поводу, будь то вопросы жизнеобеспечения, вроде рацион питания, режим сна, туалетного воспитания, или второстепенные вещи, вроде выбора одежды, маршрута прогулки, средства передвижения (машины, коляски, велосипеда, беговела), или тонких нюансов, вроде размера и цвета столового прибора, полотенца, вкуса зубной пасты и прочих-прочих мелочей (в которых наш ребеночек был настоящим маньяком). Скажу с оптимизмом, что это все прошло. И рейды по кухне в поисках «запрещенной» еды, и катание по полу с криками «дай сушку!», и вопиющие сцены в магазинах и кафе. И это прошло довольно быстро. Буквально через пару недель от них не осталось и следа. Ребенок реально забыл и перестроился. Сахар – еда – укол, 5 раз в день строго по расписанию. Никаких уступок и исключений. Малыш быстро привык и втянулся. Мои страхи и паника тоже утихли, чтобы дать дорогу взвешенному чувству постоянной ответственности  и контроля, без которых управление диабетом невозможны.